Я хочу жить на слабо обитаемом острове, это серьезно совершенно, где-нибудь в широтах, с ровным климатом. Тепло, солнце, песок. Чтобы проснуться утром, выглянуть в окно, а там море…

OnAir.ru: Ты работаешь не только на радио, но и на телевидении, раньше был театр. Где интереснее?

Александр Пряников: Я думаю, что в данном случае одно вытекает из другого, все взаимосвязано. Я, например, являясь в данный момент программным директором, разговаривая с ди-джеями, замечаю, что скатываюсь к театру, начинаю говорить театральными терминами. Я не могу отделить одно от другого. И радио, и телевидение — это мои неотъемлемые составляющие.

У тебя есть свои способы воздействия на подчиненных?

Грубая ласка с одними и нежная лесть с другими. На самом деле нет. Если возникает проблема или тема для обсуждения, то до тех пор, пока я не сделаю все возможное, чтобы убедить человека в чем-то, я не считаю, что разговор закончен. Или он должен доказать, что прав. То есть надо к чему-то прийти. Но ни в коем случае нельзя, работая с творческой командой, оставлять нерешенными какие-то вопросы. Иначе дальше ничего не получится.

Как тебя называют за твоей спиной коллеги или подчиненные? Наверняка есть какое-нибудь прозвище.

Да нет, мы же все одного возраста, одна команда. За спинами друг у друга никто не шушукается. Единственное мое прозвище — Пряник. Это еще с детского сада пошло, я фактически с этим родился.

Пряники, наверное, любишь?

Вон на стене висят. Если бы любил, не висели бы. Это нам в Ростове-на-Дону подарили, на шею повесили. У нас вообще много пряников, целая коллекция – артисты приносят. Недавно Макс Покровский принес покровские пряники. Где он их нашел, не знаю, но очень вкусные.

Эта коллекция хранится у тебя дома?

Нет. У меня дома есть коллекция коньяка, бутылок где-то 20-30. В один прекрасный момент обнаружилось, что у меня скопилось много неоткрытых бутылок разного коньяка. Так и возникла идея коллекционировать. У меня даже есть бутылка с моим именем, делалась на заказ — то есть вместо, предположим, «Арарат» написано «Саша Пряников». Супер!

Помимо коньяка, какие еще есть слабости?

Женщины и Деньги!

А что важнее?

Ну, семью мы в расчет не берем, это отдельно. А из увлечений на первом месте, конечно, женщины. Женщина — это некий побудительный момент. На втором месте – автомобили и всё остальное. Но важнее всего — женщины. Ведь всё, что делают мужчины, в конечном итоге сводится к тому, чтобы понравиться женщине.

До какой степени для тебя важна твоя внешность?

Важна, конечно. Я же работаю на телевидении. Надо представлять себя картинкой, видеть со стороны, как ты будешь выглядеть в той или иной ситуации. Для меня внешность очень важна. Люди шоу-бизнеса любят подкалывать тебя по поводу внешнего вида, поэтому нельзя падать в грязь лицом.

Как часто гости твоей программы «Русские пряники» на Муз-ТВ тебе неинтересны?

Если человек мне вообще не интересен, я иду к продюсеру и честно об этом говорю, на что он мне отвечает: «Знаешь что, сожми зубы и отсиди свой час с четвертью в эфире». И я иду на эфир и пытаюсь найти в человеке хоть что-нибудь интересное. В принципе, нет неинтересных людей, есть плохие журналисты. Можно даже сделать интервью с незнакомым человеком на улице — остановить его и найти в нем какую-нибудь зацепку.

С кем из известных людей тебе приходилось общаться «стиснув зубы»?

Я сам часто задаю подобный вопрос, хотя понимаю, что это некорректно, и, естественно, люди отказываются называть имена. Человек никогда не скажет: «Вот с тем-то мне было неприятно общаться», потому что «тот-то» обязательно узнает, и получится нехорошо. Тем более, когда включается камера, то «приятно-неприятно» — такого уже нет. Есть или сложно, или просто.

Хорошо, тогда с кем тебе было сложно общаться?

Самый сложный эфир за всю мою телевизионную карьеру был с Марией Арбатовой. Она нестандартный человек, очень умный, глубокий и острый, человек, который очень мощно владеет всеми законами беседы. Она просто киллер, снайпер.

Ты сам не хотел бы стать продюсером какого-нибудь проекта? Были подобные предложения?

Предложения, конечно, были, в общем-то так или иначе я и сейчас этим занимаюсь. Просто если я вплотную займусь еще и продюсированием, меня из дома выгонят — я же дома практически не появляюсь: радио, телевидение, гастроли.

А тебе самому какая музыка нравится?

Твердо осязаемая, влекущая, манящая тишина. В последнее время я обнаружил, что у меня дома много записей со звуками природы. Когда я их успел накупить, непонятно. Мне нравится выборочная музыка, пожалуй, нет никакой системы. Можно сказать, что люблю классику.

У тебя в этом году остались какие-нибудь нереализованные планы?

Мне очень нравится, как сказал Джон Уокер: «Я иду медленно, но никогда назад». Я не могу сказать, что я иду медленно, и у меня нет, наверное, четкого плана, за исключением одной большой мечты о том, что я буду делать в старости. Остальное есть дорога к этой мечте. Я хочу жить на слабо обитаемом острове, это серьезно совершенно, где-нибудь в широтах, с ровным климатом. Тепло, солнце, песок. Чтобы проснуться утром, выглянуть в окно, а там море… И целыми днями бегать по песку босиком. И чтобы рядом жило племя амазонок, а из мужчин только я один. Чтобы был вертолет и катер. Я точно знаю, что придет такой момент, когда мне все окончательно надоест, и вот тогда…

У тебя есть какая-нибудь особая мечта, которую ты хотел бы осуществить в 2001 году?

Чтобы Бог не обделил меня работой, чтобы в конечном итоге я смог осуществить самое главное свое желание.

© 2001, OnAir.ru