У меня есть обязательства только перед слушателями, у меня нет обязательств перед коллегами, мне за них стыдно. Они же глупые, я уж не говорю о том, что они просто малообразованные.

OnAir.ru: Как получилось, что ты, будучи бизнесменом, попал на радио?

Владимир Соловьев: В свое время у меня в компании «Universal professional» работала Женя Демина. Я ее в один прекрасный момент выгнал, потому что она вечно опаздывала, просто неспособна была прийти вовремя никогда и никуда. Хотя очень милая девчонка. Потом она пришла работать на радио Серебряный Дождь в коммерческую службу. Там заболел ди-джей, который вел уроки английского, море людей пыталось его подменить, установилась такая безысходная ротация. Последним человеком в Москве, которого еще не позвали, был я. И однажды Женька сказала: «А вот есть такой Соловьев, он по-английски говорит».

Мне позвонили, я пришел и радостно на английском рассказал, что я думаю об американских машинах, о своей жизни в Штатах. Это понравилось руководству радиостанции, и меня оставили. Но это верхняя часть айсберга, на самом деле есть какие-то глубинные мотивы. Наверное, мне всегда хотелось некой трибуны. Долгие годы, когда я работал сначала в Америке, потом в Москве, меня всегда удивляло, насколько люди по своей природе не хотят выныривать из обыденности, плывут под этой водой, под уровнем моря и не думают, что там, наверху, есть совершенно иная жизнь. Их настолько устраивает происходящее вокруг, настолько удобно в этой трясине, что они не хотят вырваться наружу. Я решил для себя такую возможность использовать.

Я с большим удовольствием выступал в Америке на телевидении, на радио, в церквях. У меня неплохой английский, поэтому никогда не было языкового барьера. И в Англии я выступал. Мне вообще нравится говорить. Для меня разговор — это форма осуществления мыслительного процесса. Плюс к этому, когда плотно занимаешься бизнесом, режим жизни очень жесткий — возникает мысль, что весь мир сошел с ума. Ты слушаешь радио и телевидение, а оттуда льется речь абсолютных идиотов, которые развлекают исключительно сами себя. Профессионалов по каким-то причинам давно выгнали, и пришли якобы реформаторы. Может, профессионалы говорили и не самые умные вещи, но хотя бы правильным языком. На смену пришли молодые, ничего не стоящие мальчики и девочки, которым просто нечего сказать. И эта самобытность от безысходности, которая превращалась в грубую омерзительную русскую речь, довела меня до того, что я не мог слушать радио.

И когда я сам попал на радио, мне захотелось сказать людям, что вокруг есть нормальные персонажи, мир не сошел с ума, просто мы, занявшись делом, не имеем возможности общаться с нормальными людьми. Я глубоко убежден, что бизнесом занимаются люди гораздо более талантливые, эрудированные, с богатым русским языком.

По-твоему, на радио нет талантливых людей?

Есть ряд персонажей, которые мне нравились. Мне очень нравился Вася Стрельников, фантастический Костька Михайлов, который четко выбрал свой жанр и в нем работает. Мне очень симпатична Машка Миронова, она великолепно работала в эфире. На каждой радиостанции есть набор мощных ди-джеев. Но очень часто ди-джей хочет стать шоу-меном, а это уже другое – для этого ты должен быть личностью. «Эхо Москвы», например, я никогда не мог слушать, мне казалось, что это брюзжание пенсионеров, самовлюбленных и вообще ничего не понимающих в реальной жизни.

Ты радио вообще слушаешь?

А слушать-то по большому счету нечего! Раньше я слушал «Семерку», сейчас — радио МВ, но когда мне нужно узнать новости, я вынужден переключаться на «Эхо Москвы», потому что нет другого новостного радио. Но в основном я радио не слушаю. Потому что когда я включаю приемник и слышу совершенно омерзительные попытки ток-шоу… Я, наверное, не имею права критиковать, ведь это якобы коллеги, но у меня нет никакого чувства корпоративности. Я считаю, что у меня есть обязательства только перед слушателями, у меня нет обязательств перед коллегами, мне за них стыдно. Они же глупые, я уж не говорю о том, что они просто малообразованные.

В программе «Процесс» на первом канале вы с Александром Гордоном действительно придерживаетесь тех точек зрения, которые отстаиваете, или это работа на камеру?

Мы вынуждены всегда разбегаться к крайним точкам зрения, а истина, она все-таки поближе к середине. Но концепция программы такова, что приходится быть очень категоричным.

Как складываются ваши взаимоотношения с Гордоном в повседневной жизни?

У нас нет никаких взаимоотношений в повседневной жизни. Я очень не люблю некоторые воззрения Саши, его поверхностность, низкий уровень энергии, нежелание думать и замену мыслительного процесса позой. Меня очень это огорчает, потому что Саша, бесспорно, очень талантливый человек, но этот талант направлен на саморазрушение. Он больше актер, ему нужен хороший режиссер и мощная команда людей, которые будут что-то вкладывать в его голову.

Ты когда-то работал в школе…

Да, это был некий эксперимент. Я учился в аспирантуре в институте мировой экономики. Была перестройка. Я хотел попробовать изменить жизнь детей, эксперимент был довольно жесткий. Надо сказать, что почти все мои выпускники в жизни состоялись, многие, к сожалению, уехали за границу. Это трагедия, когда люди из страны уезжают и не возвращаются. Это свидетельство болезни государства. Но я их не обвиняю. Главное, чтобы от них не веяло «гордоновщиной»: это когда человек долгое время живет за границей, имеет американское гражданство, а потом страна, которая тебя приняла, вместо доброго слова слышит от тебя — «одни идиоты». Ты имеешь право критиковать Америку, но только паспорт сначала отдай.

Твоя известность на радио и ТВ помогает в бизнесе?

Нет, совсем нет. У меня основной бизнес на Филиппинах. Я делаю дискотечное оборудование и продаю его в Америке. Наоборот, работа на радио и телевидении привела к тому, что я практически потерял свою семью, то есть дети-то со мной, но жена ушла.

В казино «Golden Palace» каждый месяц проходит вручение премии «Радиостар», где ты выставляешься как лучший информационный ведущий. Но ведь ты не информационный ведущий в привычном понимании: ты не диктор и не редактор.

Во-первых, я считаю, что сама премия порочна. Кто имеет право меня судить? Для меня понятие популярности ничего не значит. Если бы это была радиоакадемия, и я знал бы людей, которые там находятся, если бы они действительно что-то понимали в радио, то с их мнением я бы считался. А так – увольте. А информационным ведущим Наташа Синдеева меня выставляет, очевидно, чтобы развести нас с Сашей Гордоном по разным категориям.

Как ты считаешь, в каком жанре ты работаешь на радио — информация, шоу?

Хороший вопрос. Я никогда не думал, как назвать этот жанр. Вообще, внешне кажется, что это очень легко и просто, что я болтаю всё, что мне приходит в данный момент в голову. На самом деле я всегда четко продумываю, что и как я говорю. Я иногда осознанно допускаю неточности, чтобы проверить внимательность радиослушателя, но всегда потом извиняюсь за неточность. Наверное, основная моя задача — создать позитивное настроение, но вместе с тем вовремя забить тревогу.

Очень часто в эфире ты говоришь на спортивные темы. Сам занимаешься спортом?

Я очень люблю спорт, спорт — это жизнь. Я очень много играю в футбол. Занимаюсь мордобоем в разных формах боевого искусства. По мне может быть не заметно, что я уважаю спорт, но это так. Я вообще очень нездоровый человек, нарушен обмен веществ. У меня очень значительный вес — при том, что ем я один раз в день и очень мало, поэтому приходится постоянно чем-то заниматься, чтобы хоть как-то держать себя в форме.

Ты сам приглашаешь гостей на свое шоу?

Этим занимается исключительно коммерческая служба. Я к этому принципиально никогда не имел никакого отношения. Иногда я приглашаю людей, которые мне лично интересны, и тогда мы поднимаем какую-либо актуальную проблему.

Ты готовишься к программе заранее?

Я не могу сказать, что жестко составляю график; я не пишу себе заготовок. Постоянно что-то происходит, я живу в некоем информационном пространстве, все время поступает новая информация, поэтому есть о чем поговорить.

Если тебе не нравится коллега, который с тобой работает, ты можешь подойти к начальству и сказать о том, что ты не хочешь видеть этого человека в своей программе, или тебе все равно?

Нет, мне не все равно, меня волнует мое дело. Да, я могу подойти к начальству и сказать. Но это не будет звучать как: «уберите его, дайте другого». Прежде всего я к коллеге подойду и объясню, что я хочу, что мне не нравится. Ну ты сама со мной работала, знаешь, что я человек сложный. Я всегда постараюсь помочь, скажу, что не так. Я отношусь к утреннему шоу очень болезненно, меня раздражает, когда в эфире звучит идиотская музыка и слабые новости, когда у ведущего 28 дефектов речи. Новости не должны восприниматься как издевательство над ними, если это не отдельный жанр, как новости от Миши Тормоза у Саши Гордона. Надо уважать слушателя.

Случается, что начальству не нравятся некоторые темы, которые ты затрагиваешь, и тебе делают выговор?

Да постоянно! Если замечание разумное, я его принимаю. Начальство постоянно звонит в эфир, особенно, если я говорю о гомосексуализме. Иногда начальство право, иногда — нет. Но я же не держусь за работу. У меня подход простой — я могу уволиться в любой момент. Я с очень большой симпатией отношусь к Диме Савицкому, несмотря на все сложности его отношений с персоналом. Мне кажется, он разбрасывается людьми, и совершенно напрасно. Между тем, я не могу не признать, что он, безусловно, очень талантливый человек. Но если возникнет ситуация, что меня поставили перед выбором, я тут же уйду.

Желание уйти уже возникало?

А у меня каждый день такое желание. Держит привычка, желание высказаться. Радио — это наркотик. Радио — это очень важная часть моей жизни. Поэтому если я уйду с Дождя, я обязательно буду работать где-нибудь еще. Я выполняю определенную миссию, настраивая людей позитивно на целый день.

На какой радиостанции ты согласился бы работать?

Имени Соловьева. Если серьезно, меня приглашали на разные радиостанции, но я же не Садальский. Если время придет, буду думать. Уйти туда, где мне не нравится музыкальный формат, наверное, тоже немного некорректно.

Ты часто в своих программах говоришь о политике. Самому бы не хотелось уйти в политику?

Зовут! Постоянно! Я пока не знаю, мне больше нравится быть немного в стороне. Но если такая необходимость возникнет, я готов взять на себя всю меру ответственности.

© 2000, OnAir.ru