2000 г. — Вадим Наливайко, Программный директор радио «Шансон»

Если ди-джей придумывает себе амплуа в эфире, а в жизни он совсем другой, то это заметно, неискренность все равно всплывет — слушателей обмануть невозможно.

OnAir.ru: Что такое – радио «Шансон»?

Вадим Наливайко: Это достаточно новый проект. В Москве не было еще радиостанций, которые работали бы в этом жанре. Конечно, рынок, в отличие от 5-10-летней давности, прилично насыщен, только в Москве, по-моему, около 25 радиостанций, включая УКВ. Но жизнь показывает, что у разных станций очень сходные музыкальные форматы – копируются 2-3 основных американских или европейских формата. Я довольно часто сталкиваюсь с одной и той же ситуацией: добираюсь из дома на работу, поднимаю руку, останавливается машина, в машине неплохая магнитола, в магнитоле играет аудиокассета. И очень часто — более чем в половине случаев — это Михаил Круг, Любовь Успенская, «Лесоповал», Шуфутинский и так далее. Значит, этому слушателю не хватает того, что предлагают радиостанции.

Мы вещаем несколько месяцев и уже видим позитивную реакцию слушателей. Как правило, реакция на прослушивание «Шансон» сначала невнятная: что-то новое, непривычное. Потом крайне малый процент говорит, что слушать это не будет. Очень большой процент изумляется, удивляется, слушает несколько часов и остается.

У нас очень много обычной российской рок и поп-музыки, есть старые песни: Утесов, Клавдия Шульженко, Изабелла Юрьева. Например, у того же Высоцкого немереное количество песен, а реально в эфире радиостанций от силы десяток. Старая музыка — Утесов, Лещенко, Вадим Козин, как правило, на других станциях не представлена вообще. А ведь это элемент нашей культуры. У нас, конечно, есть и Алсу, и Земфира, и «Колибри», но они не ключевые фигуры музыкального полотна.

На какую аудиторию рассчитана радиостанция?

Я бы сказал, что на очень разнородную аудиторию, на «широкие массы простого советского народа». Я знаю стандартные, почти штамповые описания слушателя: современный человек от 24 до 54 лет с уровнем доходов и запросов выше среднего. Всё это через запятую пишется во всех пресс-релизах на всех радиостанциях. У нас, мне кажется, в меньшей степени пионеры и совсем явная молодежь. Это люди, условно говоря, лет от 30 и дальше, ну, где-то до 65-70. Пожилые люди, наверное, меньше слушают. По образованию тоже крайне широкий разброс. Большой процент стоящих по обе стороны баррикад: очень много милиции, людей сидевших и сидящих и т.д. Мы на это не делаем никакого акцента, не обращаем особого внимания.

Я думаю, наша аудитория — это люди, которые устали от стандартной жвачки, которую порождает массовая поп-культура, люди, которые хотят чего-то более душевного и неизбитого.

Есть ли у вас перспектива вещать в ФМ?

Более того, это почти свершившийся факт. У нас совсем скоро будет ФМ-частота, которую мы пока вслух не заявляем, чтобы не сглазить. Надеемся, что до Нового Года всё образуется.

Музыкальный формат радиостанции нравится всем вашим ди-джеям?

Это сложный вопрос. Когда мы все начинали заниматься формированием эфира «Шансон», не скрою, это было состояние, близкое к шоку, по крайней мере, для меня. У всех без исключения были очень большие сомнения. Но потом в результате оказалось: мало того, что это можно слушать, так это еще очень даже недурственно, это совершенно другой пласт. Для меня прошел этап культурного шока, сейчас завершается этап «культурного становления» в этой области. Я слушаю с интересом. Для нас это формат новый, шоковый, но я бы не стал окрашивать эту реакцию в негатив. Судя по отзывам слушателей, да и согласно нашему видению, сейчас общий эфир радио «Шансон» очень позитивный, доброжелательный, даже если песня включает ненормативную лексику. А вообще мне кажется, что ди-джей не может исходить из собственных музыкальных предпочтений.

А что было до «Шансона»? Как все начиналось?

Я начинал в начале 1993 года новостистом на «Радио-7» в эпоху «золотого состава Семерки», как его тогда называли. Несколько месяцев я читал новости. Причем у меня была очень хитрая ситуация — я параллельно долго сидел на двух стульях. С момента основания и до конца я работал на радиостанции «Престиж»: сначала новостистом, потом начальником службы информации, потом программным директором — пока «Престиж», к сожалению многих, не сдох. И параллельно я сначала новостил на «Семерке», потом Стрельников (Василий Стрельников, программный директор «Радио 7») предложил мне поработать ночным ди-джеем. И я так жил, у меня был спальный мешочек, я бегал с «Семерки» на «Престиж», благо рядом сидели. А потом в 95 году практически весь старый ди-джейский состав «Семерки» ушел, осталась одна любимая мною Маха Миронова. И я ушел — на «Радио РОКС». Вскоре понял, что не усиживаю сразу на двух креслах, я же на «Престиже» был программным. Кроме того, на «РОКСе» долго не платили зарплату, и я полностью переключился на «Престиж». Очень мне эта станция нравилась, но там начались административные трудности. Как раз в это время Василий Стрельников пригласил меня в свежеоткрывающийся проект — радио «Классика». В 97 году я пришел туда и работал до тех пор, пока «Классика» благополучно не переименовалась в радио «Монте-Карло». Нам придумали всякие достаточно забавные псевдонимы, но мое имя уже было известно, и я решил, что это мне неинтересно. Тут затеялось радио «Шансон», так что теперь я здесь. По выходным ди-джей, а по будням — программный директор.

Многие программные директоры в эфире не работают. Почему вы остались?

Потому что у программного директора и у ди-джея принципиально разные задачи. Ди-джей оперирует своей сменой, в крайнем случае он просматривает свои эфиры на ближайшие несколько дней. Программный директор обязан рассматривать перспективы развития эфира, и вот за этим видением глобального иногда теряются мелочушки, которые влияют на работу ди-джея. Быть играющим тренером все-таки стоит, особенно на этапе становления станции. Может быть, когда-нибудь я уйду из эфира.

По какому принципу вы принимаете на работу ди-джеев? Это обязательно должен быть известный человек или можно просто с улицы?

Второй вариант. Я сам пришел с улицы, меня никто за руку не приводил. Более того, когда люди приходят с других станций, видна их старая школа. У всех без исключения ди-джеев всегда было первое нажатие кнопочки, правильно? Исключений нет. Я бы хотел брать людей с улицы. Хотя сейчас так сложилось, что все ведущие радио «Шансон» отягощены предыдущим опытом.

Как вы думаете, почему многие популярные в Москве ди-джеи — приезжие?

Я бы детализировал. Я бы сказал, что ди-джеи последней волны, потому что всплеск интереса и к радиовещанию, и к радио вообще, как мне кажется, случился после августовского кризиса 1998 года. До того подавляющее большинство ди-джеев были москвичи, ну или из Подмосковья. А сейчас, наверное, это вторая волна зубастых, к которым я отношусь с величайшим уважением. Москвичи начинают немножечко заедаться. У приезжих ди-джеев огромное количество новых идей, другая подача. Такого обилия свежих идей я почти не вижу в Москве. Это нормально, когда человек с амбициями приезжает покорять Москву, и у него это получается.

Как складываются ваши отношения с ди-джеями?

Вне эфира, не на работе мы поддерживаем приятельские отношения. Вообще говоря, я считаю, что полная свобода в творчестве — не плюс. Я сторонник не жесткой, но тем не менее монархии. Есть какие-то правила, их мало, кстати говоря, которые обязательны к выполнению всегда. К счастью, мы прекрасно ладим со всеми, у нас не возникает дисциплинарных сложностей.

А любимчики есть?

Да нет. Честно, если бы были, то я бы сказал. Мне очень нравится, что все мои ди-джеи (да и я, в общем-то, тоже), с одной стороны, воплощают генеральную линию общего видения формата радио «Шансон», с другой стороны, каждый делает это очень индивидуально. Все очень вежливы, корректны, доброжелательны к слушателям, говорят на чистом нормальном русском языке. Я бы сказал, что в их работе отличия горизонтальные, а не вертикальные, и поэтому выделить кого-то очень сложно.

Каким должен быть идеальный ди-джей?

Я думаю, что ди-джей должен владеть хорошим русским языком. Важны искренность и уважительность по отношению к слушателю. Если ди-джей придумывает себе амплуа в эфире, а в жизни он совсем другой, то это заметно, неискренность все равно всплывет — слушателей обмануть невозможно.

В ближайшее время планируются какие-либо авторские программы, шоу?

У нас сейчас выходят две авторские программы: «Пальцы веером» Вадима Гусева, его же программа «Хорошая музыка», очень скоро Ксения Стриж будет делать программу в рамках своего эфира. В портфеле у нас еще программ шесть, практически готовых, о которых я говорить пока не буду. Что касается утренних шоу, то мне кажется, народ ими уже поднаелся, по крайней мере, в Москве. Очень качественное утреннее шоу, на мой взгляд, сейчас только одно — Максимова-Маклауд на «Нашем радио», и его достаточно для московской аудитории. У меня в столе лежит несколько проектов утренних шоу, но пока я не считаю, что их необходимо срочно запускать. Хотя кто знает, может, скоро и передумаю.

© 2000, OnAir.ru