Я очень часто пытаюсь мысленно представить себе зеркало, или человека, и улыбнуться ему перед тем, как открыть рот. Без улыбки очень сложно в эфире.

OnAir.ru: Вы сейчас не только ведущая утреннего эфира Монте-Карло, но и заместитель программного директора. Наверное, DJ обычно мечтает о такого рода должности?

Олеся Трифонова: Не мечтает. Потому что программный директор, или его заместитель – это достаточно неблагодарная работа. Он отвечает за весь эфир, и его чаще всего пинают ногами. У DJ очень простая работа: грамотно свести в эфире всё, что записано в плей-листе и рекламной сетке, и при этом не раздражать слушателя своим присутствием. И быть адекватным ситуации, соответствовать настроению, знать, что сказать — хорошим русским языком, просто хорошо подвешенным языком. А программный директор (ну в данном случае мне приходится за Илью Ефимова говорить) — это человек, который занимается и музыкальной политикой, и программами, и какие-то даже редакторские функции совмещает, во всяком случае, у нас это происходит так. Я сейчас занимаюсь больше как раз программами и новыми проектами, потому что на Илью легла музыкальная политика. Конечно, в программном отделе интереснее: каждую неделю что-то новое, будь то уик-энд или будь то интервью. И запись промо-роликов, и акции промоушн — все это, в конечном итоге, проходит через нас.

Какое название больше нравится — DJ или ведущий?

DJ. Очень не люблю название ведущего. Это слово всегда ассоциируется с застойными временами радио. И потом, мне все-таки кажется, что ведущий — это человек, который дает не только какие-то реплики, но еще и информацию. Когда я веду программу «Саундтрек» — там я больше ведущая, потому что я что-то рассказываю. А здесь в общем треп обо всём.

А в вечернем эфире вы когда-нибудь работали?

Работала. На Радио 101 у меня даже ночные эфиры были. Я во всех сегментах умею работать. Иногда я очень скучаю по вечернему эфиру, потому что он такой мягкий, мурлыкающий. Ночные эфиры… На Радио 101 у нас не было такой вещи, как плей-лист. Была огромнейшая фонотека, несколько тысяч дисков, и можно было ставить всё, что угодно, любую песню. У каждого DJ была своя индивидуальность именно за счет той музыки, которую он заводил, потому что, естественно, пристрастия проявлялись очень четко. На тот момент это было хорошо. Если бы эту станцию грамотно раскрутили так, как сейчас это делается, с учетом всего того, что есть на рынке, может быть, 101 продолжало бы существовать, потому что оно держалось действительно на людях. А сейчас всё очень унифицировано, и ночью, наверно, сложнее работать. Существует жесткий плей-лист, где расписано всё вплоть до порядка песен.

В чем принципиальная разница между ночным, вечерним, утренним эфиром?

Психологически ты работаешь на разную аудиторию, и у этой аудитории абсолютно разные задачи и цели. У утренней аудитории задача – проснуться и понять, что произошло за ночь, пока все спали. В идеале — доехать до работы или пойти в институт, в школу с хорошим настроением, чтоб тебе не говорили гадостей, чтоб тебе не рассказали слишком чернушных новостей и вообще чтобы сказали тебе доброе слово, заставили тебя улыбнуться лишний раз, причем ненавязчиво. В вечерние часы, в так называемое drive-time, больше людей, которые слушают в машине, за рулем. Естественно, днем это люди в офисах, домохозяйки. Ночью очень большой процент составляют люди, которые сидят в Интернете, преимущественно молодые.

У Монте-Карло есть какие-то особенные требования к утреннему эфиру? Ведь у каждой станции своё лицо.

Безусловно. Но я думаю, что у нас единые требования ко всему эфиру. Это, во-первых, не очень много трепа в эфире, потому что у нас и так много новостей, реклам, маленьких программок — это и афиши, и новости спорта. И если еще DJ начинает грузить какими-то своими размышлениями, то утром это никому не нужно. Утром надо быть кратким и в нескольких предложениях суметь сказать всё то, что днем хочется растянуть на несколько минут. Утро вообще очень сильно мобилизует в плане того, как и сколько ты говоришь. Хотя у любого DJ случаются дни, когда всё валится из рук. И никому не объяснишь, почему у тебя сегодня ничего не сводится, ничего не миксуется, почему ты вдруг дал не ту рекламу, не тот ролик, не та программа вышла. Бывают дни, когда вся техника против тебя, даже компакты стучат. Бывают дни, когда тебе нечего сказать. Бывают дни, когда ты хочешь очень много говорить, просто несет, и ты становишься абсолютно бесконтрольным. И это как раз те самые дни, когда обычно слушают все начальники и потом дают тебе по башке: мол, ты очень много говоришь в эфире.

По утрам слушатели Монте-Карло слышат ваш жизнерадостный, бодрый голос, как это и требуется, но все ведь понимают, что DJ — это живой человек, и у него может быть плохое настроение, какая-то полоса неудач. Бывает ли, что это представляет для вас проблему?

Нет. DJ — это еще и актер, лицедей. У меня во всяком случае правило: плохое настроение остается за дверью. Сколько раз бывало, что у меня случались неприятности или даже умирали друзья, и я узнавала об этом во время эфира. Но это то, что остается за дверью. Для эфира не бывает плохого настроения, проблем, неудач. Для эфира всё очень солнечно. И это не наигранно, это просто способ существования внутри студии. Я могу сказать, что в студии у меня очень много энергии, у меня очень большой позитив, и количество адреналина, которое за эфир вырабатывается, очень велико. Это совсем другое состояние, я поэтому очень люблю эфир. Поэтому люди говорят, что эфир — это как наркотик. Без этих четырех часов в состоянии полной эйфории люди, которые давно этим занимаются, уже просто не могут жить. С этим никакое телевидение не может сравниться.

Чтобы наработать это особое ощущение в студии, нужен был какой-то большой опыт, или это приходит само собой?

Нет, это сразу не приходит, более того — это должна быть просто закалка. Меня долго учили не реагировать на всякие грубые плохие звонки и сообщения на пейджер… Когда DJ начинает работать, его выводит из себя любая мелочь, любая придирка — по делу или без повода. Просто сказанное резкое слово и до слез доводило – всё было. Но потом, наверное, обрастаешь таким панцирем – не то чтобы становишься черствым, просто понимаешь, что важно, а что неважно. Негатив – это не важно.

Достаточно ли поработать на одной станции, чтобы стать профессионалом, или нужно сменить несколько мест работы?

Я просто уверена, что нужно поработать на разных станциях. Хотя люди становятся профессионалами и на одной. Тому есть масса примеров. Я могу сказать, что выйдя с Радио 101, я всё равно была бы профессионалом в рамках одной станции. Меня и сюда взяли как профессионала. Другое дело, что это уже больше вопрос самосовершенствования. DJ начинает застывать, если он работает на одной станции и больше его ничего не интересует. Мне кажется, у любого DJ есть стремление послушать, как другие работают. Не для того, чтобы передрать чужие идеи, а просто интересно, как люди делают это по-другому, может, они как-то иначе видят мир. Мне очень интересно, как работают западные станции: там абсолютно другой стиль работы. Я мечтаю, может быть, когда-нибудь у меня получится постажироваться на какой-то западной станции. Это интересно, потому что не похоже на то, как это происходит здесь.

А если не менять станцию — что вы делаете для того, чтобы работа не свелась к каким-то привычным формулам, накатанным интонациям?

Сложно сказать. Мне кажется, не бывает двух одинаковых дней. Мой личный опыт, тот, что за кадром – фильмы, книжки, люди, с которыми я общаюсь — это всё и создаёт то, что изменяет мой эфир. Можно заводить бесконечное число раз одну и ту же песню, и всё равно каждый раз у меня в связи с ней будут возникать абсолютно разные мысли. Всё это благодаря тому, что есть какой-то багаж, опыт.

Есть у вас какое-то правило или что-то, о чем вы напоминаете себе каждый раз, когда входите в студию?

Я очень часто пытаюсь мысленно представить себе зеркало, или человека, и улыбнуться ему перед тем, как открыть рот. Без улыбки очень сложно в эфире.

Во время работы вы представляете себе своего слушателя – что он сейчас делает, как выглядит, сколько ему лет? Это ваши знакомые или абстрактный человек?

Наверное, уже появился абстрактный. Более того, когда приходит сообщение на пейджер или бывают звонки, я иногда фантазирую — по голосу пытаюсь достроить портрет слушателя или пытаюсь себе представить что он делает, если ему не лень было снять трубку, позвонить в пейджинговую компанию и отправить сообщение на пейджер. Единого лица, чтобы я общалась с одним человеком тет-а-тет всё время – нет, не возникает такого.

Каков примерно возраст вашей аудитории?

Грубо говоря, 25-35 лет, но рамки, конечно, шире. И 45, и замечательные есть пенсионеры, которые нас слушают, и совсем тинейджеры.

А обратная связь со слушателем — пытаетесь заставить их представить себе ваш образ?

Они это, безусловно, делают, их не надо подталкивать к этому. Человек пытается найти портрет DJ – сейчас для этого много возможностей, в частности, Интернет. Даже если он не может найти портрет, с голосом у него всегда ассоциируется какое-то лицо. Меня, я знаю, представляют старше, чем я есть – почему-то часто видят такой тридцатилетней дамой. Я говорила о том, что без улыбки невозможно — и я сознательно пытаюсь дать людям увидеть это сквозь приемник, потому что я действительно жизнерадостный человек и хочу, чтобы это было заметно через эфир.

Бывали ли какие-то явные провалы?

Бывали. Иногда ты приходишь домой и говоришь – мама, у меня был такой чудовищный эфир, а мама говорит — слушай, у тебя был офигительный эфир сегодня… Это никогда не совпадает. А когда ты думаешь, что был ну просто ах, какой эфир, все говорят: слушай, чего-то ты сегодня какая-то была…

Для меня провал — это когда случается то, что я называю «нелады с падежов». Сейчас я уже стараюсь жить по принципу «не уверен – не сомневайся», но бывает, например, слово неправильно произнесешь, потом тебя кто-нибудь носом ткнет. И думаешь: ну хорошо, один заметил. Но таких вот ещё человек сто – караул, стыд страшный.

По внутреннему биоритму вы жаворонок или сова?

Слава богу, я жаворонок. Хотя мучительно тяжело вставать. Что бы мы ни говорили, но знаете, полтора года вставать в пять утра… Сначала я работала здесь днем, еще во времена Классики. Начинала с дневных, потом были вечерние немножко совсем, а потом как-то утро, утро… Я, наверное, больше утренний DJ, хотя интересно было бы и вечером где-то поработать. Но может быть, мне так удобнее, потому что я психологически чувствую себя абсолютно свободной весь день. При попытке представить, что у меня будет график эфира где-то часов с восьми, я пугаюсь – как же так, вдруг среди недели случится премьера какая-нибудь интересная в театре, а я пропущу? Буду в эфире сидеть? Нет, я утренний человек, мне здесь комфортно.

Когда Классика перестало существовать, многие ушли, а вы остались на Монте-Карло. Но ведь когда изменяется формат радио, приходится изменяться и самой. Не легче ли было начать на другой станции с вашим багажом?

У каждой станции так или иначе есть свои требования, и уход на другую станцию по любому означает подстраиваться под существующие там правила. На существующую станцию мне не очень интересно приходить, потому что она уже есть, с ней всё понятно. А на момент создания Монте-Карло (да и сейчас) было и остается ощущение, что эта станция движется вперед, она не застыла. Почему бы не попробовать измениться? Это шанс найти еще что-то новое, и не факт, что это будет хуже.

Когда вы начинали работать, вы свою цель себе представляли именно так, или много ещё осталось нереализованного?

Нереализованного очень много. Это далеко не предел, у меня сейчас очень много сил, есть планки каких-то даже западных высот. А вообще я попала на радио потому, что просто очень хотела работать на Радио 101, и мне было абсолютно всё равно, кем там быть, я не шла туда работать DJ, мне почему-то виделось, что я буду работать в рекламе. А получилось всё так, как получилось.

А в телевизор не хочется?

Хочется. Но пока не сложилось.

© 2000, OnAir.ru