Новости в нашей трактовке не могут являться полем для самовыражения, новостист осознанно безлик – он рабочая лошадка, чернорабочий у конвейера.

OnAir.ru: Олег, радиостанции, на которой Вы работаете, более 8-ми лет. 5 из них Вы возглавляете службу новостей. Пять лет – большой срок, чтобы прекрасно представлять специфику службы новостей радиостанции. А с чего все началось?

Олег Медведев: На радио я человек случайный. Говорю об этом без рисовки – так случилось. На тот момент – а это лето 1995 года — позади были 5 лет работы в спортивной журналистике, год на телевидении. Параллельно много чего было. Педагогика, например, первые в стране образовательные сетевые проекты. Получилось, что я был одним из пионеров телекоммуникаций в стране, работал с электронной почтой еще до появления первых массовых сетей, писал статьи, на которые потом ссылались. Но, несмотря на техническое образование – МИФИ, системный анализ – уже ясно понимал, что меня привлекает журналистика, работа со словом, с людьми. Другой вопрос, не хотелось делать это поденщиной, хотелось, чтобы каждая статья, каждая написанная фраза была вкусной, в удовольствие. Я по натуре не репортер, не стрингер – обозреватель. Люблю подумать, сформулировать, взвесить, оценить. Совмещение разных занятий позволяло заниматься именно такой журналистикой – в качестве хобби, если хотите. Как, впрочем, и футболом, с детства занимавшим меня, признаться, больше всего остального.

И вот по случаю знакомлюсь с Валерой Ажажой, человеком очень любопытным, своеобразным. Он как раз был назначен программным на «семерке». А я, надо сказать, радио не слушал, музыкальное, по крайней мере. Разве что «Эхо Москвы» — слушать «Эхо» по тем временам было хорошим тоном. Еще раньше — «Ракурс», очень гордился знакомством с Серегой Галяминым. Моя музыка – типичная для студенчества конца 80-х – «Крематорий», БГ, Майк, Хвост, СашБаш, Иваси, авторская (не «бардовские» завывания!) песня – Визбор, Мирзаян, Галич. То, что замешано на слове. И по сей день очень люблю «Аукцыон» — блистательная, на мой взгляд, группа. К тому, что называется коммерческим радио, мои пристрастия — никоим боком. И тут Валера задумывается, как использовать мои связи в спорте. А пока, говорит, у нас новостиста не хватает – может, заткнешь дырку на время? Отчего ж не помочь, хотя душа и не лежит к политике. Я из всех газет тогда только спортивные открывал. И телевизор не смотрел. Жизнь и без того полна была.

Ладно, говорит, попробуй. Приходи завтра в 7 утра, пропиши голос. Пришел. Садись, говорят, пиши 5 сообщений. Любых. Написал быстро – по клавишам уже хорошо попадал, дома компьютер был – по тем временам редкость, кстати. Прочитал в студии, послушали. Мне не понравилось. «Приходи завтра в это же время». Пиши, говорят, выпуск. Сделано. До восьми – пара минут. Я встаю, а мне: «Да ладно, читай в эфир. Наушники не забудь надеть». Так и поехало.

Много чего было за первые полгода. Тяжелое время для «семерки». Смена формата, смена команды. Не хочу судить, кто прав был, кто не прав. Скажу так, без малейшего осуждения – до 1995 года «семерка» была прежде всего тусовкой, после – местом работы. И то, и другое — хорошо. Просто на смену романтическому периоду в истории коммерческого радио пришел прагматический. Я застал титанов первой волны – Василия Стрельникова, Шерри Приндл – да кого не назови… Потом было уже другое радио. Но его пришлось осваивать, по сути дела, самостоятельно, где-то подсматривая, где-то спрашивая, где-то доходя своим умом. Именно поэтому, наверное, очень тщательно отношусь к подготовке людей. Не забываю, как выплывал сам…

И вот однажды Вы возглавили службу новостей. Было трудно?

Как ни странно, нет. Ответственности я не боялся никогда. А тут еще, как со временем понял, повезло. У меня ж хорошее образование, проектные мозги. Считаю, МИФИ дал именно образование – не набор знаний, которые никогда и нигде не пригодились, а некую стройную систему мышления, подход к решению проблем – не важно, из какой она области. И я получил тут идеальный проект. На входе — ни людей, ни агентств толком, ничего. На выходе надо получить нечто. А главное, работодатель предложил определиться самостоятельно, что я должен построить в итоге. Это потом уже всякие социологические исследования проводили, чтобы удостовериться, правильной ли дорогой идут товарищи. Оказалось – правильной. То, к чему я интуитивно пришел – работает. А сперва пришлось сесть и подумать. Прописать концепцию – как, что, зачем, почему, что из этого следует. Параллельно начал набирать и готовить людей. Поначалу предпочитал, кстати, людей, что называется, с улицы – проще, считал, научить, чем переучивать. Сейчас такое сложно себе позволить – и времени не хватает, и уровень станции не допускает экспериментов. Здорово помог поначалу первым приглашенный мной на работу Матвей Сухачевский со своей «эховской» выучкой и ясной головой. Мы очень хорошо год примерно проработали. Главное, тогда я набил руку, наработал, по сути, собственные методики. И теперь четко знаю, чему могу научить, чему – нет. В общем, через полгода мы впервые с нашими новостями попали в «комконовскую» новостную десятку, и по сей день твердо держим марку.

В чем уникальность редакторов-ведущих службы новостей, которые работают под Вашим руководством на «Семерке»?

Кадры, как было подмечено, решают все. Подбор персонала считаю ключевым моментом. Ни одна замечательная концепция не оживет без людей. За пять лет, подсчитал как-то на досуге, провел собеседование с почти четырьмя сотнями людей. Это на пять-то мест! С кем-то просто стали друзьями, кому-то удалось помочь с редактурой, кому-то – поправить интонирование. Да и в приеме людей на работу – тьфу-тьфу-тьфу – не ошибался.

Новости на музыкальной станции – ключевой, но все же не первостатейный элемент программинга. А значит, новостисты должны работать без ссор и раздоров. Нас слишком мало, чтобы подводить друг друга. И, считаю, нам все эти пять лет, хотя люди менялись, удавалось оставаться настоящей командой. Всегда очень бережно друг к другу относились. Расставался с уходящими не без горечи. Но никогда никого и не удерживал – все мы взрослые люди, если человек решился уйти, значит, все взвесил, обдумал. Человек ведь при выборе работы многими моментами руководствуется – это и зарплата, и перспективы, и отношения в коллективе, и загруженность, даже удаленность от дома. Какие-то факторы перевешивают, но, надеюсь, на взаимоотношения в команде никто пожаловаться не может. А ведь какие кадры подготовил – это и Таня Матвеева, и Света Лазарева, и Ваня Поляков… Ну, разве что Наташу Герасимову зачислить в ученицы было бы самонадеянно – это звезда сама по себе. Встречаемся сейчас со всеми, как мне кажется, не без удовольствия. Словом, способность работы в команде, человеческая порядочность – главное.

Те, кто работает со мной — самостоятельные люди. Личности. Редактор-ведущий на «семерке» сам принимает решение, какие новости выбрать, как редактировать, в каком порядке поставить. Никогда не был сторонником мелочного контроля, хотя, конечно, отслушиваю и вычитываю, по возможности, все. Но обсуждаются только тенденции. И возражения выслушиваются. И даже иногда принимаются. Вообще же, если выпускаю человека в эфир, я в нем абсолютно уверен. Каждый прошел очень жесткую и плотную предэфирную подготовку. И я всегда подстраховываю – оставляю подробнейшие инструкции, как поступить в случае чего. В этом смысле я перфекционист.

Ну, а помимо «командности», порядочности, самостоятельности – набор искомых качеств стандартен. Быстрое мышление, хороший русский язык, крепкие нервы, свободное владение компьютером, голос – все это назовет, наверное, среди приоритетов любой директор службы новостей.

Доверяя людям, лелея их самостоятельность, не опасаетесь, грубо говоря, их возможной ангажированности – политической, например. Появления каких-либо «заказных» новостей?

Ну, во-первых, это вопрос относится к сфере личной порядочности. Во-вторых, поверьте на слово – как ни фантастично это звучит, за все эти 5 лет был один-единственный случай, когда мы сознательно поставили касающуюся нашей же корпорации информацию. Года 4 назад. Все. В наше время это редкая, почти уникальная ситуация. Мне представляется, что «семерка» в этом смысле едва ли не единственное реально независимое средство массовой информации. Не было такого, чтобы кто-либо, например, из руководства компании сказал мне: «Поставь эту новость». Или «Не говори на эту тему». Ну, не было. Я привык плавать в чистой воде. В-третьих, наш подход к новостям не предполагает даже возможности предвзятой подачи информации. Наши новости – событийные, фактологические. Наша задача – информировать. Случилось то-то, то-то и то-то. Факт не может иметь цвета – ни красного, ни зеленого, ни яблочного, никакого… Информационное поле вокруг новостей, интерпретация, комментарий, выводы, способ подачи, взлет бровей или ироническая ухмылка – не наша задача. Этим грешит прежде всего телевидение. Радио, на мой взгляд, вообще чище. Мы же бежим от пиара в любой форме – политического, корпоративного. И вежливо прощаемся с многочисленными названивающими пиаровскими агентствами, даже не вдаваясь в суть предложения…

Какими источниками Вы пользуетесь при подготовке выпусков?

Исключительно информационными агентствами. Увы, создание собственной корреспондентской сети – дело даже для преуспевающей музыкальной радиостанции, как «семерка», слишком хлопотное и накладное. Зато работаем действительно с лучшими – ИТАР-ТАСС, «Интерфакс», «Росбизнесконсалтинг». И все равно перевести их на удобоваримый для уха язык – задача, надо сказать, не из простых. Слишком уж разнятся печатное и радиослово.

А вот Интернет пока не стал зоной ответственности. И, возможно, никогда не станет – и это по-своему хорошо. Контракт с агентством подразумевает известную степень чистоты информации (хотя некоторые агентства тоже не без греха), новость же из Интернета легко может стать предметом манипуляций. Хотя как читатель я лично нередко с удовольствием обращаюсь, например, к «Газете.Ру» — очень стильное, на мой взгляд, издание. Но в работе использовать – увольте. Только как источник развлекательных новостей.

Как бы Вы охарактеризовали новости «Семерки»?

Одним словом – «консервативные». Новости в нашей трактовке не могут являться полем для самовыражения, новостист осознанно безлик – он рабочая лошадка, чернорабочий у конвейера. Пришла заготовка, болванка новости: хорошая – в выпуск, с трещиной – в корзину. Слушатель, кстати, как известно, вообще редко запоминает имена новостистов. Конечно, если они заняты именно информированием, а не превращают это в шоу. Но это уже и не новости, на мой взгляд. Потом, новости – самостоятельный, но интегрированный в общую концепцию элемент программинга. Так что они должны отвечать запросам слушателя конкретной радиостанции, ее целевой аудитории. По нашим последним исследованиям, наши новости на 90 с лишним процентов удовлетворяют аудиторию «семерки» по всем параметрам – содержанию, продолжительности, темпу, ритму, манере и голосам, даже музыкальному подкладу, который нам самим, понятно, уже приелся. А значит, все мы делаем правильно…

Характер работы меняет человека?

Да, конечно. Весь поток новостей проходит через тебя. В период первой чеченской кампании как-то сотрудница пришла почерневшая – не спала, мучили кошмары, снились боевики, война… Вообще черствеешь, становишься циничнее, иначе очень трудно. Когда-то думал – окончательно. Но прошлой осенью, когда начались взрывы в Москве, сам едва мог читать выпуски – перехватывало горло.

Что-то остается за скобками работы?

Обязательно. Прежде всего семья. Пару лет назад защитил, как говорится, без отрыва от производства кандидатскую по педагогике – это тоже вне работы, давнишние доведенные до логической точки дела. Футбол – сейчас параллельно с «семеркой» стал пресс-атташе футбольного клуба «Динамо» Москва. Совмещать сложно, спать некогда, но безумно интересно. Вообще жизнь работой не должна ограничиваться.

И все-таки о работе — что приносит наибольшее удовлетворение?

Отвечу любимым «профессиональным» анекдотом. Всегда рассказываю его, когда объясняю, каким хочу видеть отредактированное сообщение. Приносит, значит, молодой репортер редактору живописную статью об ужасной автокатастрофе. Тот морщится – сокращай, места нет. Репортер сокращает до странички – опять та же история, до абзаца – нет места. Тогда на стол редактору ложится пара строк: «Мистер Джонс мчался вчера по скользкому после дождя шоссе со скоростью 90 миль в час. Похороны завтра в 15 часов». Вот когда из «простыни» от агентства удается сделать нечто подобное без смысловых потерь – это удача. Люди, кстати, после этого анекдота всегда понимают, что я от них требую…

© 2000, OnAir.ru

Фото: vmestemedia.ru