По большому счету, проработав на радио десять лет, я знаю, что смогу работать в любом формате, если мне так захочется или просто будет необходимо по разным обстоятельствам, материальным или человеческим.

OnAir.ru: Расскажи, пожалуйста, о причинах своего ухода с «Классики».

Ксения Стриж: Скорее, не с «Классики», а с «Монте-Карло». Частота осталась прежней, место работы прежнее, но с изменением названия резко поменялся формат – получилась молодежная станция, ничем не отличающаяся от «Европы Плюс», той, на которой я начинала работать, эдакое MTV-радио. А мне неинтересна молодежная тематика, я из этого выросла.

А еще как-то так получилось, что на «Европе Плюс» я работала семь лет, на «Классике-Монте-Карло» три года: тройка, семерка, может, «Шансон» станет тузом. Но в принципе я не считаю, что кардинально куда-то ушла – люди, с которыми я работаю на «Шансоне», в большинстве своем раньше работали на «Классике». И сижу я в том же здании, общаюсь с теми же людьми. Так что с одной стороны, это переход значительный, а с другой – чисто символический.

А почему ты выбрала именно «Шансон»? Наверняка тебя звали и на другие радиостанции.

Меня никто никуда не звал, потому что я никогда не ухожу откуда-то, я ухожу куда-то. Я никогда не ухожу, рассчитывая, что меня кто-нибудь куда-нибудь да пригласит. Ведь и с «Европы» мне неинтересно было уходить на какую-то известную станцию, я уходила на абсолютно новое радио. Я ждала открытия «Шансона», я знала, что оно скоро состоится, и шла уже на конкретное радио, а не просто в никуда – плюс еще к людям, к которым очень хорошо отношусь. А если бы не было «Шансона», может, я еще поработала бы на «Классике» годик-другой.

Формат радиостанции, на которой ты работаешь, имеет для тебя какое-нибудь значение? Ведь на «Шансоне» звучит довольно непривычная музыка.

Почему же непривычная? Это музыка, на которой воспитывался каждый советский человек. Он слушал ее, когда еще в помине не было Бритни Спирс, когда трудно было услышать Pink Floyd. Просто для москвичей это еще незаполненная ниша – ведь, по большому счету, не считая «Нашего Радио» и «Русского Радио», везде крутится одинаковая музыка. Наш формат может где-то с ними перекликаться, но ни на одной из этих станций не услышишь ни Круга, ни ему подобных. Я думала, что мне этот пласт мало знаком, но, слушая наш эфир, я вдруг поняла, что мы всё это в студенчестве пели, только часто не знали авторов песен. Оказывается., мы классику пели! Пусть эти песни на 3-4 аккордах, но это музыка со смыслом, каждая песня – какая-то история, какая-то драматургия, если хотите. Это не то, что «ну где же ваши ручки, ну где же ваши ножки». Мне кажется, она гораздо честнее и нам ближе – ведь как бы мы не американизировались, у нас менталитет советских людей.

В этом формате я еще ни разу не работала, а мне всегда интересно что-то новое. По большому счету, проработав на радио десять лет, я знаю, что смогу работать в любом формате, если мне так захочется или просто будет необходимо по разным обстоятельствам, материальным или человеческим. Я смогу работать где угодно и с каким угодно форматом.

Тебе хотелось когда-нибудь стать программным директором?

Никогда не хотелось, хотя мне предлагали. Наверное, это странно, но я по жизни совершенно не желаю власти, я вообще не хочу за кого-то отвечать. Меня вполне устраивает состоять под чьим-то руководством и выполнять чьи-то требования-пожелания. Идеальное для меня состояние – это адекватный подчиненный у адекватного начальника с максимальным взаимным доверием и, соответственно, со свободой. Быть послушным подчиненным у разумного начальника – это большое счастье.

А что у тебя сейчас на телевидении?

Насколько я знаю, ТНТ не продлило контракт с программой «Стриж и другие», так что программа не выходит. Меня это нисколько не огорчает, потому что программе уже четыре года, как «Ксюше» в свое время было пять лет. Получилось бы, что круг приглашенных пошел бы по второму разу. Да и самой уже поднадоело – надо же что-то менять.

С другой стороны, наличие и радио, и телевидение радует и морально, и материально. Так что я надеюсь, что мой вынужденный отпуск будет кратковременным, и последует какое-нибудь предложение. Ведь не могу же я сама ходить по разным павильонам и каналам и говорить: вот знаете, я теперь свободна, может, я вам пригожусь, я, в принципе, неплохая такая ведущая.

Кстати, мне недавно позвонили и предложили сняться в одном сериале, вернее, в двухсерийном фильме: малобюджетная комедийная история, называется «Медики».

И кого ты там будешь играть?

Роль скорее эпизодическая, но проходящая красной нитью через весь фильм – весьма странная для меня роль, больше пока не скажу. Это не для заработка – совсем не те деньги. Просто мне это интересно, поскольку это актерская работа в чистом виде. По-моему, мало уже кто помнит, что у меня актерское образование – на сцене-то я была в последний раз в 1989 году. Ведение программ, эфира – это тоже в чем-то актерская профессия, но всё же несколько иное дело.

Что для тебя важнее: радио или телевидение?

Это нельзя сравнивать. Они просто хорошо дополняют друг друга. Когда я пришла на радио в 1990 году, через два месяца устроилась на телевидение. Я уже настолько привыкла, что у меня две работы, что, когда чего-то не хватает, кажется, что я безработная. Но если бы мне пришлось выбирать, если бы мне сказали – будет телевидение, но не будет радио, — я бы не согласилась. Радио слишком много для меня значит.

Вопрос из области истории, для новых слушателей – кто тебе придумал псевдоним?

Ну вы копнули… Я и придумала – методом математики, как называют лошадей там, собак. Поскольку на радио человека не видно, нужно какое-то визуальное имя, чтобы врезалось в память. У меня красивая фамилия, но не радийная. Волынцева – не запоминается. Если «мягкое» имя, фамилия должна быть короткая и звучная. У меня был длиннющий список, и каждое утро я его просматривала, вычеркивая строчку за строчкой. Ксенией Стриж стала методом исключения.

© 2000, OnAir.ru