1993 г. — ТРИ БЕЛЫЕ НОЧИ ЕВРОПЫ ПЛЮС

Когда я был маленьким, я искренне недоумевал, почему радио не исчезло после изобретении телевидения? Ведь там все можно было не только услышать, но и увидеть, со временем — даже в цвете. Повзрослев, я понял, что радио не столь назойливо, как его телесобрат, не требует к себе столько внимания, умеет работать на фоне, не мешая Вашим мыслям и Вашим делам. И потому — нередко добивается большего. Кроме того, в отличие от телевидения, оно не навязывает свои образы, оставляет простор для фантазии, действует скорее на подсознание и, при этом, гораздо более уважительно относительно к человеку.

Коммерческая радиостанция — сочетание для нашего уха непривычное, да и в Европе они появились не так уж давно. Государства не хотели отпускать на волю столь мощные средства воздействия. Однако пришлось. И сейчас их число в одной только столице России измеряется уже десятками. Первой и, пожалуй, наиболее известной из них, была и остается «Европа плюс» — первое совместное предприятие в области радио и телевидения, созданное три года назад Гостелерадио (49 процентов) и французским акционерным обществом «Европа плюс Франс» (51 процент). Многие знают позывные «Европы плюс», многие любят эту радиостанцию. Мне же довелось посмотреть на «европейцев с плюсом» и на их друзей живьем. «Европа плюс» провела свой общий сбор в Питере, в период белых ночей. В течение трех до предела насыщенных дней мало было, к моему удивлению, поп-музыки, зато очень много интересных людей и интересных встреч.

Мы были в Мариинском театре на выпускном вечере Академии русского балета и канадцы никак не хотели уходить после второго отделения, а мы опаздывали уже на другое мероприятие. Мы гуляли по Эрмитажу с очень своеобразным экскурсоводом, которая поминутно выдавала перлы типа «распоясавшийся волк убивает ничего не подозревавшую козу» или «рост Петра Великого был очень высокий, можно сказать, что Петр был необъятного роста». Ее фразы, наводящие меня на мысль, что и в граде Петровом есть кое-какие проблемы с культурой, мы запоминали и потом широко цитировали: «каждый гобелен — это шпалера, но не каждая шпалера — это гобелен».

Мы гуляли по Павловскому дворцу-музею, ездили на теплоходе по Неве, произносили тосты в рок-клубе «Сатурн-шоу», но где бы ни были и о чем бы ни шла речь, все очень быстро возвращалось к «Европе плюс». Даже на очень интересной экскурсии по городу, которую вел настоящий знаток и энтузиаст, народ неизменно возвращалс к любимой теме. Дабы не тратить зря белые ночи, ночью, гул по брегам Невы, «европейцы с плюсом» снова говорили о «Европе плюс», о ее настоящем и будущем. Серьезна проблема возникла лишь раз — пытались вспомнить, сколько было больничных, и ни одного не вспомнили.

На моих диктофонных пленках — сквозь шумы автобусов, звуки ресторанных оркестриков — русская, французская, английская речь. Я не жалел ни себя, ни своих собеседников, так что на приеме в резиденции мэрии К-10 я даже оставил парочку больших начальников (и себя заодно!) без горячего, потому что слова «Европа плюс» производили в этой компании действие поистине магическое. Один из представителей Волгограда поскользнулся на трапе самолета и сильно потянул ногу, так что не мог передвигаться, до все же доехал до ночного клуба и принял посильное участие в торжестве. Мне очень понравились все эти люди — своей увлеченностью, открытостью, юмором. Было во многих из них, достаточно молодых людях из Парижа, Москвы, Монреаля, то неуловимое свойство, которое я бы назвал аристократизмом. И я понял, почему выжила в трудную пору и продолжает активно развиваться «Европа плюс». Потому что им удалось с самого начала собрать блестящую команду.

И еще потому, что у этой команды был настоящий лидер — Жорж Полински. Про него рассказывают легенды и анекдоты. Его называют одним из первых радиопиратов Франции. По-моему, ему и сейчас трудно играть роль важного бизнесмена. Когда президент солидной компании хрюкает в автобусе, а его сотрудники подражают и веселятся — значит, это перспективная фирма. Жорж одновременно энергичен, резок и чертовски обаятелен. Как он отталкивал от автобуса молодых здоровых парней, которые пытались что-то продать иностранцам: здесь нельзя, нельзя. Настоящий француз — сказала моя соседка по автобусу. Если это так, то я двумя руками за укрепление отношений с Францией.

Из экскурсии по Питеру мне больше всего запомнилась история о том, как невозможно было подступиться к построенному Зимнему дворцу из-за бараков и гор строительного мусора. Кто-то догадался объявить народу, что можно бесплатно (!) уносить с площади кому что надо. На следующий день не было ни одного целого барака, на второй день — ни одного целого кирпича, на третий — путь к дворцу был расчищен окончательно. Нечто похожее происходит сейчас и со средствами массовой информации. Не надо людям мешать, и они сами расчистят завалы лжи, скуки и глупости. Пожалуй, на этом я вступительное слово закончу и дам слово тем, с кем я провел три замечательных дня и три белых ночи в Санкт- Петербурге.

Фрагменты выступлений французских и российских руководителей «Европы плюс» на ПРЕСС-КОНФЕРЕНЦИИ (проходившей в уютном зале Дома дружбы народов на Фонтанке):

Прекрасная идея — собрать во время белых ночей в Питере чехов, немцев, англичан, многочисленную и шумливую группу канадцев, французскую делегацию, представителей «Европы плюс» из республик СНГ. Скромная историческая страничка. 12 июня 1989 года родился проект «Европа плюс». В 6.30 утра прошла первая трехминутная заставка. Акция эта продолжалась две недели на территории бывшего Советского Союза. Еще не рухнула Берлинская стена, еще другой была Европа. Президент Ф.Миттеран записал тогда специальное обращение к советскому народу. Это было пророческое послание — в дни тяжелых событий (в частности, в Китае) президент говорил о музыке, о культурных обменах. В 19.00 30 апреля 1990 года мы, благодаря нашим друзьям на Гостелерадио, вышли в эфир.

Идея, которая поначалу казалась сумасшедшей, начала взрослеть и набирать силу. Хотелось закрепиться в Москве, чтобы потом начать развиваться и в других городах. Мы никогда не делали голословных заявлений и всегда стремились к тому, чтобы «Европа плюс» была символом успеха. Сначала нужно было точно дозировать алхимию инвесторов (крупнейшая французская компания «Европа-1», ряд французских газет, Гостелерадио в Москве и Анатолий Собчак в Ленинграде), затем все решали действия команд на местах. Мы всегда хотели быть интегрированным средством массовой информации. Сегодня в «Европе плюс» уже более 100 сотрудников, она работает не только в столицах, но и в Нижнем, Самаре, Тольятти, Волгограде, Южно- Сахалинске… Только что открылась станция «Европа+Енисей» в Красноярске. Еще 18 договоров подписано с другими городами. Мы надеемся, что скоро вызволим с таможни застрявшее там декодирующее спутниковое оборудование. В С.-Петербурге скоро появится студия звукозаписи (ориентированная, в основном, на российских исполнителей). «Европа плюс» — это более 20 часов вещания, это участие совместно с Академией Наук в лотерее «Европа плюс». Наша радиостанция стала первой, подписавшей договор с Российским агентством интеллектуальной собственности и не потому, что очень хочется платить авторам деньги, а потому что это вписывается в общую стратегию. Вхождение денег в музыкальное пространство — это то, ради чего мы живем. Будет процент отчисления от доходов (три процента будет распределяться между исполнителями в зависимости от частоты их трансляции в эфире), это отразится на бюджете, но это составная часть нашей философии. Я — сказал Жорж Полински — в течение 10 лет вел переговоры с французскими фирмами, защищающими авторские права. Хотя у вас соответствующий закон принят, но он еще не вступил в действие. Тем не менее, наш имидж в обществе — понятие фундаментальное и мы должны были показать пример.

Концепция «Европы плюс» была и в том, чтобы быть лабораторией, отсюда и желание идти впереди других в уважении к авторским правам. Мы сталкиваемся с невероятными трудностями, чтобы найти западную УКВ- частоту в Москве. Проблема, как шутят в столице, заключается в том, чтобы найти нужный карман. Мы создали специальную много функциональную команду, решающую проблемы наших радиостанций за рубежом (коммерческие, технические и иные). К концу лета в этой команде будет постоянно работать 5-6 человек. Экономические трудности и мафия не должны останавливать иностранных инвесторов. Это удивительная страна, в которую надо погрузиться и она очарует и не отпустит вас. Как говорил мудрец, там где зреет опасность, растут и те, кто принесет спасение. Аналогичная стратегия была и в других странах Европы, где мы вещаем. Во Франции есть общенациональная сеть «Европа-2», охватывающая 175 радиостанций. Уже после «Европы плюс» в Москве, в марте 1991 года открылось вещание в Праге. Мы объединяемся с партнерами в Великобритании, Испании, Бельгии. В странах, где развивается рекламный рынок, мы ассоциируемся с местными структурами.

Мы экспортируем не тип вещания, а ноу-хау, адаптируя его к соответствующей стране. В России сейчас начался второй этап развертывания сети. Планируется аналогичная сеть в Венгрии. Созданы Европа-Восток и агенство, распространяющие информацию в Финляндии и в Германии. Зачастую мы выступаем в роли пробного шара для крупных фирм. Это расширяет и поле деятельности и поле видения. В Москве мы взяли за основу программы «Европы-2», потом увидели со временем, что доля французских записей слишком велика, были долгие дебаты о необходимости включения русских записей и сейчас эта доля все увеличивается.

Были технические проблемы, ибо вещание шло в основном с компакт- дисков. Нужны были записи такого же уровня, нужно было время для получения высококачественных записей оригиналов для русских исполнителей. Но мы не подходим к этому вопросу с точки зрения квоты. Подход — как к любым хорошим исполнителям. Судить будем по качеству. Французские специалисты помогут разработать систему опроса слушателей для выявления музыкальных вкусов в отношении как западных, так и российских исполнителей. Радиостанции, представляющие «Европу плюс» в конкретных городах, не могут быть независимыми, ибо есть единая стратегическая линия, но, вместе с тем, у них есть и будут свои внутренние программы и свои внутренние дела. Скажем так — это независимость в зависимости.

На Западе радиостанции имеют узкую музыкальную направленность. Здесь не то. Широкая аудитория от 15 до 50 лет, что соответствует радиостанциям общего направления на Западе. Мы лидеры и потому постоянно подвергаем себя переоценке и серьезно занимаемся изучением вкусов. Говорят, что коммерческие радиостанции Москвы в основном базируются на французском капитале и что это — яйца, разложенные в разные корзины. Отвечаем с уверенностью — это совершенно разные яйца и от разных куриц. «Ностальжи», например, практически государственная радиостанция, где 51 процент принадлежит Гостелерадио. «Европа плюс» же учреждалась для развития и продвижения не только радио, но и других проектов. Объем рекламы на «Европе плюс» 6 минут в час, заполняемость — 95 процентов. За три недели до эфира все рекламное время уже продано. Это в Москве. Многие французские радиостанции хотели бы такое испытать. Кстати, во Франции, да и повсюду в мире, нужно 2-3 года, чтобы выйти на режим самоокупаемости. Поскольку и в Москве все базируется на самоокупаемости, создана сильная коммерческая служба во главе с Еленой Муравьевой. Следующий этап — создание региональной сети за счет заработанных средств. В Испании и Великобритании, где мы присоединялись к уже существующим структурам (проектам), там рентабельность наступит позднее.

Пока мало зарубежной рекламы, так что всех таких клиентов коммерсанты знают наизусть. Коммерческая служба ведет статистику по категориям рекламодателей. Если год назад превалировали банки и биржи, то сейчас на ведущие позиции выходят структуры распределения товаров — от оптовиков до мелкой розничной торговли. Это местная специфика. Пока розничной рекламы мало. Зарубежные фирмы никак не поймут, что в России надо вкладывать средства в создание своего имиджа, потому что на Западе они привыкли рекламировать свои продукты, товары. А здесь сейчас за сравнительно небольшие деньги нужно рекламировать свою марку. Корейцы и японцы давно это поняли.

Пока — сказал Жорж Полински — я ошибся в одной вещи, я рассчитывая на множество западных рекламодателей, переоценил западную рекламу. Зато совершенно недооценил рекламу российскую. Не знал я и что рухнет Берлинская стена. Большие трудности имеются с выдачей частот, с зарегулированностью этого процесса со стороны различных инстанций. В Германии, например, у каждой земли свои законы, свое руководство, создавать общенациональную сеть очень трудно. Идет работа с телевидением. С 11 июля раз в 2 недели, а в перспективе — и раз в неделю — будет выходить передача по Российскому телевидению. Планируем быть партнерами в создании нового телеканала в Москве и в России. Прямая трансляция «Европы плюс» организована в Москве, С. Петербурге и Н. Новгороде, записи идут в Самаре и других городах. Конечно, у такой перевозки записей нет будущего, ибо нет нормального общения, нет сети. Мы — сказал президент «Европы плюс» — будем помогать тем городам, которым нужна помощь, но мы не можем помогать всей этой большой стране. Невозможно развиваться, рассылая пленки. Будем приспосабливаться к ситуации и не упускать возможностей. В основе все- таки лежат добрые человеческие отношения.

АНДРЕЙ АНИСЕНКО, генеральный директор «Европа плюс Москва»:

— Радио испокон веков было, как и водка, монополией государства. Как вам и вашим коллегам удалось взорвать эту монополию?

— Я проработал 11 лет в Гостелерадио, в Управлении внешних сношений. Я хорошо знаю эту систему изнутри. А изнутри взрывать проще, потому что знаешь — к кому и с каким вопросом следует подходить.

— Так это была ваша идея?

— Именно эта идея принадлежала Жоржу Полински. Но это, скажем так, всегда было моей мечтой, которую я считал неосуществимой. Когда идея Жоржа дошла до меня, я понял, что это, может быть, дело всей моей жизни и нужно делать все, что только можно, чтобы эту идею осуществить. Мы начали в тандеме объяснять руководству Гостелерадио, что это нужно, интересно, важно. Было интересное время — был Горбачев, который декларировал открытость, европейские обмены и т.д. Короче, мы угадали по времени. Все, что мы говорили, было «в струю». Только что прекратили глушить «Голос Америки» и мы говорили руководству Гостелерадио: «все будут теперь слушать «Голос Америки», вы что — этого хотите?» Давайте создадим противовес — свою радиостанцию.
Жорж был во Франции одним из первых радиопиратов, одним из тех, за кем гонялась полиция и он бегал по крышам домов с передатчиком под мышкой. Его судили, отбирали передатчик, только что не сажали. Сердцем человек прикипел к этому делу. Когда ему пришла в голову идея создать независимое коммерческое радио в России, он руководил частной радиостанцией «KISS-FM». Бумаги с предложениями, которые Жорж прислал в Гостелерадио, три месяца провалялись на столе моего начальника, пока я, пребывающий в звании редактора, случайно их не увидел. Я прочитал это досье в декабре 1988 года и начал действовать. В феврале 89-го Жорж впервые прилетел в Москву, имея в кармане лишь мой номер телефона, а 30 апреля мы уже вышли в эфир. Очень помог тогда нам Борис Непомнящий, в ту пору главный редактор радиостанции «Юность». Поверил в нас и нашу идею и первый зам председателя Гостелерадио Валентин Лазуткин. Они помогали пробивать брешь. Без них не пробились бы. В результате Гостелерадио уступило одну частоту УКВ и кусочек средневолнового диапазона. Потом появилось Министерство печати и мы официально зарегистрировались.

— Понятно, какими темпами вы набирали высоту. Сколько человек работало у вас в начале и откуда они взялись?

— Мы рассчитывали, что будем в убытке три года, а реально вышли на самоокупаемость через восемь месяцев после начала вещания. Первым нашим сотрудником был Юрий Аксюта — вот он, кстати, в джинсовом костюме, можете с ним потом поговорить. Вначале была инициативная группа, которая работала в свободное от основной работы время. Все оставались на своих рабочих местах, один человек занимался коммерцией, я — общей организацией. Еше двое ведущих и девушка на хозяйстве. Не было еще зарегистрированного СП (мы начали реально работать до регистрации документов), ничего не было. Нам выделили самую плохую, жуткую студию, где даже микшерский пульт не работал и ведущий ничего не слышал. Режиссер ему пальце показывал:»давай, мол, говори». Как сейчас помню — студия номер 7, мемориал надо будет сделать. В июне того же года мы получили те студии, на которых работаем и сейчас. Французы поставили их в качестве вклада в Уставный фонд. Жорж — идеалист, он в свое время радиопередатчики возил «Солидарности» в Польше. Его привлекают очень трудные задачи. Но он одновременно и реалист, потому что ему удалось собрать вокруг себя мощнейших инвесторов — крупнейший французский банк «Касса вкладов и депозитов», финансирующий деятельность муниципалитетов, такие газеты как «Вест Франс», с тиражом в два раза большим, чем у «Монда» или «Фигаро», информационный концерн «Европа 1». Начав с 6 часов вещания, к осени 90-го мы вышли на 15, к началу 1991 — на 22 часа.

— То есть вы все — фанатики?

— Где-то не без этого. Когда отбирали диск-жокеев, ныне работающих в эфире, мы лично, я, Юрий Аксюта и еще один парень, прослушали и записали 450 человек. Это длилось долго. Мы смотрели в глаза всем сотрудникам, которых отбирали.

— Чем вы их приманивали — окладами?

— Да не было у нас в ту пору возможностей платить хорошие оклады. Как только человек спрашивал: «сколько я буду получать?» мы говорили ему «до свидания». Сейчас мы живем неплохо, но тогда они должны были поверить в нас. В результате мы имеем очень крепкое кадровое ядро, очень маленькую текучесть. Всего в штате сегодня около 40 человек.

— Чем вы принципиально отличаетесь от французских радиостанций?

— У них узкая специализация, у одних поп-музыка, у других рок. Мы более универсальны. Кроме того, у них устоявшийся рынок и много рекламодателей, а здесь приходится всех «трясти».

— Когда родилась идея российской сети и как вы ее начали осуществлять?

— Родилась она в самом начале. По существу, мы сейчас с Жоржем Полински осуществляем все то, что задумали еще в 1989 году.

— То есть у вас нормальное советская пятилетка?

— Да, Жорж даже иногда носит значок «Ударника 12 пятилетки». Конечно, в процессе работы возникают и новые идеи. Пришло время начать информационное вещание (2-3 минуты информации в час), пришло время включать в программу русские песни, расширять количество рубрик и т.д.

— Вы занимались социологией, выясняли, на какую аудиторию вы работаете?

— Конечно. Нам помогал Центр изучения общественного мнения Гостелерадио. Всероссийский центр изучения общественного мнения (ВЦИОМ) каждые три месяца проводит опросы, раз в полгода проводит опросы французский институт изучения аудитории. Наша средняя аудитория — это люди от 25 до 45 лет, в основном люди со средним и высшим образованием. Слушают нас молодые и немолодые предприниматели, они находят у нас музыку и информацию, которая их интересует. В основном это люди с высокой покупательной способностью. Достаточно широко представлена молодежь.

— Как вы отбираете представителей в регионах?

— Мы не навязываемся, ждем, кто придет с инициативой. Стараемся выбирать крепких партнеров, особенно если из одного города поступает сразу несколько предложений.

— Что вы можете сказать о своей коммерческой политике?

— Это, пожалуйста, к коммерческому директору Елене Муравьевой. Я могу только сказать, что если есть место в эфире, мы не отказываем никому.

— Как развиваются ваши отношения, ваша любовь с Гостелерадио?

— У нас любовь не к Гостелерадио, а к конкретным людям, которые нам помогали, а мы очень верны в своей любви и дружбе.

— Какие у вас планы относительно спутниковых систем?

— Можно будет охватить одним спутником (который уже есть) всю страну, и тем, кто захочет ретранслировать нашу программу в своих городах, подключиться к семье «Европы плюс», не нужно будет тратить бешеные деньги на наземные линии. Достаточно будет поставить антенну и оплачивать эксплуатационные расходы, что на местах обойдется в 100 раз дешевле и позволит чувствовать себя одной большой семьей, а со временем — наладить и обмен рекламодателями.

— Вы контролируете качество работы местных станций или они живут сами по себе?

— С Питером тесный контакт, мы у них акционеры, я вхожу в состав их Правления. Программы у нас общие, но информационные рубрики свои. Например, они готовили собственные ночные программы для периода «белых ночей».

— Вы бы хотели взять себе кого-то из их ведущих?

— Пока нет. Их всего двое и они еще учатся. Что касается других городов, пока у нас времени не хватало и руки не доходили, какой-то период становления должны были пройти и сами эти радиостанции. Сейчас мы займемся ими плотнее, надо добиться, чтобы был один хороший качественный стиль.

— Вы ощущаете себя главой солидного концерна?

— Вообще-то я человек скромный. Но знаю, что «Европу плюс» слушают миллионы и вполне осознаю свою ответственность. Мы не умели ценить себя вначале, сейчас начали учиться. Можем и постоять за себя и поторговаться с сильными мира сего.

— Какие у вас отношения с французскими радиостанциями?

— Дружеские. Мы платим, когда привлекаем их консультантов. Музыкальный материал мы получаем от них по своему заказу — сами отбираем, сами оплачиваем. Хотя, учитывая, что мы работаем в области музыкального вещания 3 года, а французы 13 лет, было бы нескромно говорить, что мы все знаем, всему научились. Поэтому очень полезны вот такие международные встречи, ведь семья «Европы плюс» и «Европы-2» очень обширна. Происходит обмен идеями и музыкой, информацией и даже кадрами. Так, главный редактор канадской радиостанции Rock Detant был недавно назначен главным редактором программ на «Европе-2» в Париже. Если, к примеру, что-то происходит во Франции, глупо не позвонить друзьям и не спросить «вот об этом пишут и говорят то-то, а что у вас происходит на самом деле?».

— Вы довольно долго были чиновником Гостелерадио. Сейчас вы ощущаете себя по-другому?

— У меня была хорошая модная жизнь. И по стране ездил за казенный счет, и за границей частенько бывал. Зарабатывал, правда, мало. А сейчас перемешалось все — и личная жизнь, и общественная, и служба. На самом деле это все здорово, потому что это в охотку, дело-то любимое. Я был и остаюсь фанатом поп и рок-музыки. У меня своя огромная коллекция, друзьям переписывал. Вначале я даже был директором программ и определял музыкальную политику. Я все-таки объединил в работе свои канцелярские навыки и опыт с любовью к музыке.

— А как насчет классики?

— Классику я тоже очень люблю, ходил одновременно на 4 музыкальных абонемента. Но на «Европе плюс» классики нет, потому что нельзя расползаться во все стороны и мы не пытаемся создать новую первую программу Гостелерадио. Наш слушатель знает, что он услышит в любое время дня и ночи (без всяких неожиданностей и сюрпризов).

— Вы создали то, что хотели?.

— Да. Абсолютно. В эфире, правда, звучит не все, что мне нравится. Некоммерческая музыка у нас не звучит, мы ведь «радиостанция всех хитов», и русских, и европейских.

— Вы музыкант по профессии?

— Нет, я профессиональный переводчик с французского, английского, итальянского, что и позволяет мне шире смотреть на мир.

ЕЛЕНА МУРАВЬЕВА, коммерческий директор СП «Европа плюс Москва», закончила МГИМО (изучала экономику и коммерческую деятельность), затем аспирантуру, имеет незаконченное театральное образование — училась в Щукинке. А до этого были музыкальная школа и спортивная школа, и фигурное катание, так что к перегрузкам Елене Анатольевне не привыкать. Работала в выставочном комплексе в Сокольниках, занималась международными расчетами, доросла до зам. генерального директора Трансэкспо. Стало скучно. Услышала случайно от собственной секретарши, что на радио «Европа плюс» требуются люди. Позвонила, пошла. Стала ассистентом коммерческого директора, отработала около 2 лет и с января этого года стала коммерческим директором.

— Могут ли выжить коммерческие радиостанции?

— При жесткой организации может выжить что угодно. Надо растить профессионалов. Один из наших ведущих раньше работал диктором, с трибуны Мавзолея приветствовал демонстрантов. Сейчас у нас работает директором музыкальных программ. Настоящий профессионал, и режиссер, и музыкальный редактор. Даже фразу такую пустили в оборот: «костюмы — от Кардена, часы — от Картье, аудиоролики — от Юрия Аксюты». За три года работы наши собственные рекламные ролики (в основном, 30-секундные) занимают 24 километра пленки. Если включить всю нашу рекламу, мы сможем без повторов заполнить целые сутки эфира. Отбор диск-жокеев у нас проводился не только радийными людьми, но и психологами. Есть, конечно, отличие между нашими диск-жокеями и французскими. Там диск-жокей — это звезда, и программа полностью авторская. У нас диск-жокей дает свои комментарии по уже сформированной программе, и, тем не менее, эта фигура очень важна. Нужно долго учить человека, чтобы он (она) свободно сели к микрофону и поговорили вроде бы ни о чем, но чтоб было интересно и чтоб слушали.

Всего 9 человек-менеджеров занимаются у нас рекламой. Четыре сотни кандидатов просмотрели. Искали приятную внешность, хорошее владение языком. Чтоб человек не хамил, умел работать с людьми. Элементарный пример: звонит молодой человек — «я по объявлению, вам менеджер нужен?» «Да, нужен. Простите, а как вас зовут». «Ну, Виктор, а что?». «Вы всегда так начинаете беседу?» «А вам не все равно, как я ее начинаю, я же вам деньги должен приносить, я и принесу.» После такого милого разговора думаешь — можно, конечно, просить у человека деньги, поставив ему горячий утюг на живот. Этим методом можно добиться денег, но расположения клиента — вряд ли.

Сегодня у нас хорошее оборудование, люди, умеющие работать и умеющие убеждать, не случайно 51 процент слушателей в Москве собирает наша станция. Таких солидных цифр нет ни у кого в мире. Каждую «мелочь» мы тщательно отрабатываем, например — сделать позывные агрессивнее или мягче, на полтона выше или ниже. Это очень тонкая работа, рассчитанная на подсознательное воздействие. Также вводятся и новые рубрики: экономические новости 2 раза в неделю, пресс-дайджест — 2 раза в неделю и т.д. Профессионализм и в том, что мы внимательно исследуем свою аудиторию с помощью, в частности, французского института аудиометрии — европейского аналога института Геллапа. Это независимый институт выясняет, что слушают в Москве и Питере. Целые тома с красивыми таблицами. Мы просто вынуждены покупать их исследования, потому что «Европа плюс» во всех разрезах занимает первые места.

— Предположим, что я (самому смешно!) богатый клиент. Как ты меня обслужишь?

— Начнем с того, что у нас жуткое западное разделение функций. Поэтому сначала ты попадешь к телефонисткам, работающим на коммутаторе. Они выслушают тебя, выяснят, можно ли передать тебе тарифы по факсу или лучше продиктовать, затем передадут менеджеру. Тому уже предстоит оценить, что ты за человек. Выясняются потребности клиента, его финансовые возможности, разовый он или перспективный. Если клиент крупный, тогда он попадает ко мне. Я веду его в «прямой эфир», знакомлю с диск-жокеем. Потом чашечка кофе, выяснение потребностей и убеждение.

— Лена, чем отличается коммерческий директор-женщина от коммерческого директора-мужчины?

— Женщине легче установить контакт, у нее работает интуиция, она реже ошибается. У нас сейчас дикий поток клиентов, масса авралов. Нужно выжить в этих стрессовых, экстремальных условиях, а это скорее сделает женщина. Кропотливая работа, на которой нельзя злиться — это для женщины. Тем более что владельцы большинства крупных капиталов — мужчины. Так что достаточно сказать: «я много слышала о вас, как о джентльмене, неужели вы будете торговаться с дамой?». Приходится быть актрисой, и в этом студийный, театральный опыт помогает. Ты можешь «прочитать» того, кто стоит перед тобой и сыграть то, что ему нужно. Есть еще один момент. Станция на подъеме, достигнуто определенное качество программ, поэтому у нас есть предмет продажи. Пока трансляция 30-секундного ролика обходится клиенту в 60 тысяч, но ситуация меняется и сразу по приезде я повышу цены.

— Ты сделаешь это самостоятельно, никого не извещая?

— Я же сказала — у нас жесткое западное разделение функций, я поставлю в известность всех, кого нужно, но решение принимаю я. Я за него и отвечаю.

— Как ты видишь будущее — станции и свое?

— Мы стали неотъемлемой частью московской жизни (любят ли нас или ненавидят). Без нас будет хуже и потому мы будем жить. Музыкальную программу составляет компьютер, учитывая 42 параметра — целую систему критериев. Директор эфира может добавить новые вещи, может присвоить новую категорию песне (от чего зависит частота ее появления в эфире), ведущий программы по своему усмотрению не может поставить ни одной песни. Есть две основных бумаги — это график прохождения музыкального материала и график рекламного материала. Каждый час действительно расписан с точностью до секунды. Ведущий, работающий 4 часа в день, получает эти материалы за сутки и может подготовиться. «Европа плюс» вкладывает средства в развитие целой сети вещания, в частности, арендуем спутник.

— Какую фразу «Европа плюс» выбрала в качестве визитной карточки?

— Таких карточек-фраз несколько — например, «Первые будут первыми», «Все цвета радио». Замечу еще, что цвета «Европы плюс» — белый, синий и красный — это цвета российского флага и флага французского.

ЮРИЙ АКСЮТА, директор программ «Европа плюс», главный режиссер вешания: Закончил в 1980 году актерский факультет ГИТИСа, с 1982 работал на радио, прошел все возможные варианты творческих профессий — диктор, режиссер. Три года назад, когда наши французские коллеги искали ведущих, диск-жокеев (ди-джеев) для новой радиостанции, у меня уже был вес в профессиональной среде и я стал первым ди-джеем.

— Ты профессиональный музыкант?

— Нет, хотя с 14 лет до 18 я очень активно увлекался музыкой, был меломаном.

— Чем тебя привлекла «Европа плюс», ведь на Гостелерадио у тебя был хороший имидж?

— Меня интересует творческий процесс, работа. И когда я длительное время нахожусь в каком-то определенном состоянии, это превращается в ремесло или, на языке политиков, в застой. В данном случае меня заинтересовал сам проект музыкально-коммерческой радиостанции. У нас было 6 часов прямого эфира, мы с Сергеем Полянским- тоже выходцем из дикторского отдела радио — работали через день.

— Почему вы начали с ведущих-мужчин, а сейчас дошли до женщин?

— Это было не сознательно. Нужны были профессионалы. Радиостанция должна была заявить о себе как гармоничный целостный организм, несмотря на крохотный период подготовки первой программы.

— На первом этапе ты не имел отношения к формированию музыкальных программ?

— Нет, на первом этапе этим занимались французы. До того, как нам поставили современную аппаратуру, мы работали из обычной советской студии. Аппаратная была отдельно, студия — отдельно. Я всю жизнь был универсалом, поэтому мне нравилось, что ди-джей — автор, ведущий и режиссер своей программы. Действующим ди-джеем я был где-то полгода, потом перешел в играющие тренеры.

— Какое впечатление у тебя осталось от той работы?

— Радостное — трудно сказать, но это была одна из ярких страниц моей жизни. Мне было интересно.

— Какие качества необходимы ди-джею, чтобы успешно работать?

— Любой ведущий на любой радиостанции — в первую очередь активный человек, личность. Я не знаю общности людей как таковых, каждый человек — индивидуальность, в каждом есть что-то интересное, привлекательное, обаятельное, так вот у ди-джея этого обаяния должно быть по максимуму. Ди-джей — это тот же актер, только немножко другая форма проявления себя. Что необходимо ди-джею? Знание современного музыкального материала. Если есть музыкальное образование — замечательно. Другая сторона его работы — звукорежиссура. Ди-джей микширует песни между собой, каждую песню отдельно. Каждая идет у него с отдельного источника звука. Смена — 4 часа, за каждый час проходит примерно 15 песен, каждая со своей ритмической основой, своим настроением. И из этих кусочков надо создать определенное крупное такое полотно, звуковое музыкальное полотно своего эфира. Это только часть работы. Надо привлечь слушателя к себе. Ди-джея никто не редактирует, то, что он говорит в эфир, он сам придумывает, сам себя редактирует, выступает в роли собственного цензора. Так что все зависит от масштаба ди-джея, его образования, интеллекта, воспитания, из всего того, что составляет картину человека в целом.

— Если это такая замечательная работа, почему же ты ее покинул и отошел от живого эфира?

— Круг людей, делающих ежедневно звучащую «Европу плюс» достаточно узок. Я имею в виду не администрацию, взвалившую на себя огромный груз проблем по пробиванию, а тех, кто делает программы. У человека, в данном случае у меня, просто не хватало сил, чтобы работать ди-джеем, отбирать новых ди-джеев, учить их. Мы начали развивать радиорекламу — по тем временам дело совершенно новое, ни законов, ни технологии. Я стал первым режиссером радиорекламы и это произошло у нас, на «Европе плюс».

— Как тебе кажется, ты умеешь «читать» людей? Как ты отбирал новых сотрудников?

— Думаю, что «читать» я не умею. Человек — сложная психофизиологическая структура и аждому для проявления себя нужно разное количество времени. Бывали случаи, когда человек очень ярко о сее заявлял, но в течение ежедневной повседневной работы он оставался на том же уровне, на котором заявлялся. Творческая работа подразумевает движение — как сама жизнь.

— У тебя хорошая реакция?

— Я думаю, что отличная.

— Что входит в твои обязанности?

— Я являюсь главным режиссером музыкальных программ радио. Теперь у нас достаточно квалифицированных сотрудников и есть четкое распределение обязанностей. Музыкальную основу формирует музыкальный редактор, которому я полностью доверяю. Используется компьютерная программа, любезно предоставленная нам французской радиостанцией «Европа-2» и адаптированная под нашего слушателя. Там очень много параметров, песни подразделяются на категории. А — значит песня будет звучать 4 раза в день (все новинки поступают в категорию А), С — 1 раз в три дня.

— Предположим, я неожиданно создал новый шедевр. Как с ним быть?

— Музыкальный редактор с моей помощью даст твоему шедевру категорию. Что касается западного музыкального материала, здесь еще проще. Мы отслеживаем итоги практически всех хит-парадов мира по обе стороны океана. Первая пятерка или десятка хитов, как правило, интернациональна по сути и не является исключительной принадлежностью конкретной культурной среды. В течение первых двух лет нашей работы звучала исключительно западная музыка, сейчас уже появилась и отечественная — ее порядка 10 процентов. Каждый час звучит одна русская песня. Пока этого достаточно. Опыт показывает: то, что сделано революционным путем, ни к чему хорошему не приводит. Так что будем двигаться потихоньку.

— Твои собственные вкусы отражаются на программах? И не хочется ли тебе снова выйти в эфир?

— Я стараюсь быть объективным — такая работа. В эфир выйти уже не хочется. Я в нем и так присутствую очень много.

— В Москве есть определенная культурно-музыкальная прослойка. Откуда в других городах, где создаются центры «Европы плюс», могут взяться хорошие ведущие? Видимо, уровень этих ведущих так и будет на порядок ниже?

— Вот этого уж совершенно не хотелось бы. Если говорить о создании национальной музыкальной сети, охватывающей всю страну, то никакого деления на уровни быть не должно. Нужно обеспечить высокий уровень всех ди-джеев. Мы знаем как это делать. Ведь из тех, кто сейчас работает в Москве, только двое имели понятие об этой работе раньше, остальные начинали с нуля, осваивали профессию.

— Вы достигли оптимального соотношения информации, музыки и рекламы?

— Нет, и мы постоянно над этим работаем. Хочется увеличить информационную насыщенность наших программ, чтобы наш слушатель не переключался на другие программы, а получал нужную ему информацию от нас. Мы уже твердо решили, что не будем делать информационные блоки больше трех минут (это среднее время звучания одной песни), не будем давать комментарии к информации, но будем делать наши блоки разнообразнее. В конце концов, даже те, кому наша информация безразлична, могут три минуты и потерпеть. А может быть, что-то уловят и для себя интересное, хоть прогноз погоды.

— Одни говорят, что Юра Аксюта — это вся «Европа плюс», другие — что только половина. Как ты относишься к этим мнениям?

— Вопрос не по адресу. Каждый человек в принципе склонен переоценивать свои заслуги. В данном случае я ощущаю себя составной частью «Европы плюс». Сегодня «Европа» — это вся моя жизнь. Я не слепой фанатик, но фанатик, так сложилось, воспитание такое. Работа для меня приоритетна, я привык дело, которое мне нравится, делать хорошо. Я очень мало уделяю времени жене, дочке-второкласснице, хотя, наверное, когда-то буду сожалеть об этом.

— Есть минусы у «Европы плюс»?

— Безусловно есть. Я их вижу. Это основной двигатель, стимулятор, который дает движение. Видим минусы и избавляемся от них.

АЛЛА ВОЛГИНА, ведущая программ, ди-джей «Европы плюс»: закончила Московский университет, психологический факультет, затем институт повышения квалификации для дикторов-ведущих радиопрограмм при Гостелерадио. Все развивалось постепенно. Сначала работала на телевидении, в программе «Утро». Потом услышала про конкурс «Европы плюс» и пришла, и прошла по конкурсу. Из нескольких сотен желающих тогда отобрали четверых.

— Алла, но на радио ты не можешь продемонстрировать свою внешность?

— Это распространенная ошибка. «Европа плюс» есть «Европа плюс» и этого достаточно для личного имиджа. Тем более, что эта творческая работа, интересная во всех отношениях.

— Если программа уже сверстана и диск-жокей лишь объявляет песни, в чем же творческая часть этой работы?

— Для человека непосвященного ди-джей просто объявляет песни. Изначальные условия действительно таковы. Но задача-то наша — создавать этой песней и своим общением человеку настроение. 15-30 секунд подводки к песне — это и презентация песни, и общение со слушателем. Я работаю полтора года и многое приходит с опытом.

— Ты ощущаешь свой профессиональный рост?

— Ощущаю. И не только я, руководство тоже. Когда я поступала, мне дали 3 категорию, сейчас у меня первая. Раньше я работала по выходным, теперь в будни и каждый день, по нашим меркам все это — симптомы творческого роста.

— Что делается в эфире, если ты в дурном настроении?

— Я научилась оставлять все свои проблемы за порогом студии, это одно из основных требований профессии. И потом, работа с музыкой — это психотерапия прежде всего для самого ди-джея.

— Ты — профессиональный психолог. Это проявляется в эфире?

— Это не может не проявляться. Это вошло в мою плоть и кровь. Интуитивно, подсознательно, но, конечно же, проявляется. Жизненный опыт, накопленный человеком, вместе с ним находится в студии и вместе с ним выходит в эфир.

— Ты боишься оговорок в эфире?

— Мы почти застрахованы от ошибок, так как стараемся писать текст и держать его перед глазами. Кроме того, когда ты в эфире, мозг работает с такой быстротой, что сам находит выход из сложных ситуаций.

— Ты суеверный человек?

— Я, по-моему, говорила тебе еще до того, как ты включил диктофон, что все в этом мире не случайно, в том числе и то, что кажется случайностью.

— Ты репетируешь перед зеркалом?

— Нет, мы, «работники разговорного жанра» остаемся за кадром и нам это ни к чему.

— Ты кому-нибудь подражаешь? Или завидуешь?

— Это лишнее. Я честолюбива, но предмет моего честолюбия — качество моей работы.

— Ты научилась разбираться в музыке профессионально?

— Думаю, что да.

— Ты смогла бы работать диск-жокеем на публике или ты типичный радио ди-джей?

— Не знаю, это другая профессия, где общение с публикой сведено к минимуму.

— У тебя не возникает ощущения, что ты движешься к Валентине Леонтьевой из передачи «От всей души»? Тебе удается держать дистанцию, ты не пытаешься разжалобить слушателей?

— Во-первых, музыка этого не позволяет. Во-вторых, у нас установка-то на ободрение, на возвышение духа. О чем плакать-то? Все хорошо!

— Вам дублируют эту установку каждый день или дали ее раз и навсегда?

— Нам ее дали (Алла заразительно смеется) и мы ее повторяем каждый день.

— Когда ты в отпуске, в отгулах у тебя нет желания выйти в эфир?

— Более того, у меня каждое воскресенье с утра огромное желание пойти на работу. Я думаю, что это наркотик. Хотя и не знаю, что такое наркотик.

— У вас есть конкуренция между ди-джеями или в команде нормальные деловые отношения?

— Я думаю, каждый стремится каким-то образом лучше работать, без этого просто не продержишься на радиостанции. Мы все совершенно разные, нас так отбирали, поэтому всем есть место на этой земле и у всех есть свой слушатель.

— Ты видишь перед собой живого человека, когда ведешь передачу? Или работаешь на всех сразу?

— Всегда фоном кого-то вижу. Контекст песни, транслируемой в эфир, диктует ситуацию.

— Без каких качеств нельзя быть ди-джеем?

— Надо любить людей и быть умным человеком. Неплохо иметь чувство юмора. Нужно доверять людям, они всегда поймут тебя, если ты не пытаешься искусственно их возвысить или принизить. Слушатель — равный тебе человек и он должен тебя понять.

— У тебя есть ощущение, что ты нашла свою работу?

— Да, и с каждым днем оно все крепнет.

— Когда другие ди-джеи выходят в эфир, тебе не хочется их поправить, наступить на ногу?

— О чем ты? У нас у каждого 4 часа в эфире и каждый волен делать что хочет. У каждого свой образ, свой имидж, поэтому нам так легко живется. Мы собеседники и, в какой-то мере друзья своих радиослушателей. Я получала и получаю замечательные письма. Бывает, что и слезу пускаю. Человек уверен, что в определенные часы рядом с ним буду я и ему со мной не будет скучно.

— Из чего состоит ди-джей — из природных данных, образования или опыта?

— Ди-джей — это мультипрофессия. Это прежде всего набор определенных душевных качеств — быть незлобивым, уметь слушать других людей. На Западе ди-джеи — премудрые люди, закончившие по несколько вузов. Читая почту, я нередко удивляюсь — слушатель все слышит, до мелочей. Мне присылают мои собственные изречения. Я никогда не была в тесном контакте с таким количеством народа.

— Тебя не огорчают, что слушатели не узнают тебя на улицах и не просят автограф?

— Мне достаточно писем.

— Ты ощущаешь себя актрисой?

— В какой-то мере да. Иногда даже жалеешь, что мало актерских навыков, актерского опыта.

— Ты не жалеешь о том, что сказала в эфире? Тебе не хочется переиграть свою роль? — Несомненно, я всегда все анализирую и внутреннее чутье не подводит. Опыт накапливается, а поскольку песни часто повторяются, есть возможность все поправить и улучшить.

— Есть разница между работой на любимых песнях и песнях, которые тебе глубоко чужды?

— Я бы не сказала, что есть песни, которые мне глубоко чужды, у нас все-таки радиостанция всех хитов. Просто есть песни, к которым я отношусь нейтрально. Зато если приближается к эфиру песня, к которой я приросла душой, это всегда заранее радует, хочется сказать что-то важное и интересное и я говорю это.

— Твоя семья, друзья как-нибудь реагируют на твою радиодеятельность — хвалят, ругают, дают советы?

— Все очень внимательно относятся к моему творчеству, ведь сама по себе профессия, согласись, необычная. Самый внимательный слушатель — мой муж, он врач-психиатр по профессии.

— У тебя нет ощущения, что коммерческое радиовещание — это экзотика и все это скоро кончится?

— Наоборот, этому делу суждено великое развитие. «Европа плюс» прочно вошла в жизнь, а мое будущее напрямую связано с будущим «Европы плюс». На радиостанции ценят профессионалов, если я буду отвечать требованиям и дальше — я буду работать, если что-то случится — увы, я не буду в обиде.

© Обозреватель еженедельника «Биржа» Игорь Альшулер